^Доверху
foto1 foto2 foto3 foto4 foto5

hair saloonВ раю блаженних мук, де на тонких стеблинах Ростуть, звиваються химерні квіти зла, Подібні до очей жіночих і звіриних, — В пекельному раю його душа жила...

(044) 525–24–71
info@rulskiy.kiev.ua

Літературно-меморіальний музей Максима Рильського

У щастя людського два рівних є крила: троянди й виноград, красиве і корисне...

Режим роботи

Музей працює щодня
з 10.00 до 18.00.
Вихідний - Понеділок 
Замовлення екскурсій - 525 24 71 

 

4 травня 2021 року

СЬОГОДНІ МУЗЕЮ МАКСИМА РИЛЬСЬКОГО ВИПОВНЮЄТЬСЯ 55 РОКІВ!

4 травня 1966 року Радою міністрів УРСР було ухвалено постанову про його створення. Але самій поетовій садибі на 15 років більше. Про історію її створення свого часу чудово написав Олександр Йосипович Дейч, близький друг Максима Тадейовича:

«…Тут пришел на помощь практический ум Вагана Александровича Мамиконяна. Он был многие годы секретарем Максима Фаддеевича, горячо принимавшим к сердцу труды и заботы поэта. Если деловой идеализм Рыльского приближал его к Дон Кихоту, то трезвый и крепко стоячий на земле Мамиконян был достойным Санчо Пансой. Рыльский чувствовал себя с ним «как у бога за пазухой»…

(…)

…Так вот, Мамиконян затеял постройку загородного дома Рыльского на опушке Голосеевского леса.

Это было трудное и утомительное строительство. Сколько энергии и средств потребовалось для него!

Однажды Максим Фаддеевич, рассматривая новую каракулевую шубу, подаренную Екатерине Николаевне, сказал в иронической задумчивости:

- А ведь в каждом завиточке – моя рифма.

Скоро сказка сказывается, да не скоро дело делается.

Время было для Рыльского трудное, «проработочное». Его почти не печатали. Все-таки ссуда была получена, выбран участок, и вот в 1951 году удалось достроить дом.

Ирпенская пора жизни завершилась.

4.Мануар

Из центра Киева по шумному Крещатику и длинной-предлинной Красноармейской улице надо ехать мимо бывшего Владимирского базара, мимо окраинных домиков прежнего села Демиевки. Тут дорога круто поднимается вверх на «Добрый путь».

Какое аллегорическое название! Для многих, кто ехал по этой дороге к Рыльскому с молодыми стихотворными опытами или как к депутату Верховного Совета за помощью, это был действительно «добрый путь».

Самая сильная машина вздрагивала и подскакивала на ухабах и кочках немощеных переулков. Но вот пригорок взят, и улица вдоль опушки леса (сперва Новая, потом Советская, а ныне Рыльского) подводит к зеленым воротам.

Когда мы впервые въехали во двор, хлопотливая и добрая хозяйка Екатерина Николаевна встречала нас у крыльца и сразу стала показывать дом. Максим Фаддеевич спросил:

- Как вам нравится наш шато?

- Какой же это шато, - возразил я, - это мануар.

Рыльский задумался. Затем уже, придя в кабинет, по привычке взял толстый словарь и стал листать его. Найдя старинное французское слово «мануар», он немедленно согласился со мной.

- Да, да, конечно, слово «шато» - замок, от лат. «кастеллум», это замок-крепость, с подъемными мостами и рвами, наполненными водой, с пушками и бойницами. А «мануар», насколько я понял, просто замок-резиденция.

С тех пор неизменно и в разговоре, и в переписке у нас привилось слово «мануар» и «мануарцы»…

(…)

Каждый год, а инаой раз и дважды в году были мы с Евгенией Кузьминичной гостями мануара. Чаще всего мы жили в той комнате, где провел свои последние тяжелые дни и скончался Максим Фаддеевич (ему уже трудно было ходить на второй этаж).

В мануаре Рыльский нашел то, что ему нужно было в жизни: кусочек природы, сад, где он так любил трудиться, и уединение для поэтической работы. Много лет он не хотел проводить телефон в этот дом. «Поэзия не терпит суеты», а телефон – порождение суеты. Меня он называл «телефонофилом» и посмеивался над моей страстью говорить по телефону. И только в октябре 1962 года резко зазвонил междугородный звонок, и Галя, невестка Максима Фаддеевича, весело сказала:

- Мы говорим из Голосеева.

Я откликнулся на это событие стишком, пародирующим «Атта Троля» Гейне. Максим Фаддеевич подхвати первые строки и часто их повторял:

Мануар средневековый
Осквернился телефоном,
Так изделье Эдисона
Вторглось в жизнь анахоретов.

Впрочем, отшельничество Рыльского было очень условным. Несмотря на некоторую отдаленность от города, сюда стекались гости и просители, друзья и малознакомые люди. Нередко Максим Фаддеевич досадовал на «проходной двор», но в то же время общение с людьми доставало ему живейшую радость. И рабочий кабинет на втором этаже, и большая столовая внизу с открытой дверью на веранду часто бывали местом встречи самых разных людей. За стол садилась не только своя семья (два сына с невестками и три внука), но и приглашались все, кто случайно оказывался в доме в час трапезы. Максим Фаддеевич любил чинные застолья с беседами и размышлениями, с задушевными тостами, без всякого нарочитого восхваления. За месяц пребывания в мануаре мы успевали увидеть десятки людей…»

Олександр Дейч,

витяг з есею «По дорое дружбы», опублікованого в книзі О.Й.Дейча «День нынешний и день минувший», Москва, Советский писатель, 1985.

Підготував В.Ціон

На світлині зліва направо: Максим Рильський, Євгенія Дейч-Малкіна, Олександр Дейч, Ваган Маміконян, Катерина Рильська. Голосіїв, середина 1950-х років.

Світлина з архіву Київського літературно-меморіального музею М.Рильського