^Доверху
foto1 foto2 foto3 foto4 foto5

hair saloonВ раю блаженних мук, де на тонких стеблинах Ростуть, звиваються химерні квіти зла, Подібні до очей жіночих і звіриних, — В пекельному раю його душа жила...

(044) 525–24–71
info@rulskiy.kiev.ua

Літературно-меморіальний музей Максима Рильського

У щастя людського два рівних є крила: троянди й виноград, красиве і корисне...

Режим роботи

Музей працює щодня
з 10.00 до 18.00.
Вихідний - Понеділок 
Замовлення екскурсій - 525 24 71 

 

22 січня 2021 року

«І ти гортаєш споминів листи…»

МАКСИМ РИЛЬСЬКИЙ БОРИСУ ТЕНУ: «ЩОДО ЗАПИСУ В МУЗЕЇ ШЕВЧЕНКА, ТО ЦЕ – ЯКАСЬ ПРОВОКАЦІЯ. НІ АКСЬОНОВ, НІ ТАРКОВСЬКИЙ ТОГО ЗАПИСУ НЕ РОБИЛИ...»

До М.В.Хомичевського (Бориса Тена) [1]

9 вересня 1962 р. Київ

Дорогий Миколо Васильовичу!

«Дякуючи» незначній недузі, я кілька днів сидів удома і мав змогу прочитати ті пісні Одіссеї (V – XII), які залежалися у мене. Поробив, з В[ашого] дозволу, деякі зауваження і на полях, - головним чином щодо з в у ч а н н я окремих місць, збігів приголосних і т. ін.

Отже – присилайте те, що маєте далі. Я цілком згоден з А.О.Білецьким у високій оцінці В[ашої] роботи. Треба тільки, щоб вона вийшла в світ!

Про справи Є.О.Ненадкевча напишу окремо.

Щодо запису в музеї Шевченка [2], який став притчею во язицех, то це – якась провокація. Ні Аксьонов[3], ні Тарковський [4] того запису не робили. Аксьонов ніколи не був у Києві, а Тарк[овський] на той час був у Польщі. Справою зацікавились д у ж е високі інстанції.

Отже – чекаю нових пісень «Одіссеї», а Ви – виглядайте мого докладнішого листа. Привіт Вам і Вашим.

М.Рильський

9/IX 1962

Максим Рильський. Зібрання творів в двадцяти томах. Київ, 1988. Том 20, стор.341

1. Микола Васильович Хомичевський (Борис Тен) (1897 – 1983) – український поет і перекладач, священик УАПЦ, в’язень сталінських таборів, лауреат премії ім.М.Рильського (1979)
 
2. Йдеться про шовіністичний запис у книзі відгуків відвідувачів Державного музею Т.Г.Шевченка, зроблений буцімто В.П.Аксьоновим і А.А.Тарковським.
 
3. Аксьонов Василь Павлович (1932 – 2009) – російський письменник-шістдесятник.
 
4. Тарковський Андрій Арсенович (1932 – 1986) – російський кінорежисер.

P.S. Вадим Скуратівський вважає ту провокацію спецоперацією КДБ, що спровокувала антиінтелігентську хрущовську кампанію 1962 – 1964 років:

«...Так вот, дело в том, что я водил их (кіпрських лікарів – В.Ц.) в музей Шевченко вместе с другими своими коллегами-эллинистами, и вдруг мне там говорят, мол, держитесь подальше от того, что они напишут в книге отзывов. Я был немного обижен и сказал, что кроме нас этого же никто не прочтет. «Нет, нет, – говорят, – кому надо, тот прочтет!» И после этого мне коллеги из музея сказали, что несколько дней тому назад в музее побывали кинорежиссер Андрей Тарковский, чей фильм «Иваново детство» только что вышел на экраны (фильм, который, кстати, снимался здесь, под Каневом), и Василий Аксенов, и они написали в книге отзывов такое: «Ну, кому нужен этот музей Шевченко? Кому нужен этот Шевченко? Лучше бы обустроили в этом здании хорошую больницу». И подписи: Тарковский и Аксенов. Честно говоря, киевская интеллигенция была не просто шокирована подобным пассажем. Потом годами, даже десятилетиями я все думал: «Что же случилось с Василием Павловичем и Андреем Арсеньевичем?» А потом эту тайну раскрыл Максим Фаддеевич Рыльский незадолго до своей смерти. Его настолько обидела эта запись, что он лично вышел на самого Аксенова, который просто вытаращил глаза и сказал: «Я в это время и в Киеве-то не был, я вообще не был в этом музее и, кроме того, не те у меня с Тарковским отношения, чтобы специально ходить с ним в музей Шевченко. Да я, собственно, и не мог бы такого написать». А Тарковский просто отмахнулся и сказал, что он к этому не имеет ни малейшего отношения. Что же произошло? Какой-то гений с Лубянки прекрасно сымитировал радикальное поведение молодых интеллектуалов того времени, и вслед за этим этот пассаж лег на стол Никите Сергеевичу. А нужно вам сказать, что Никита Сергеевич больше всех любил двух поэтов: Тараса Шевченко и Пантелея Махиню. Ну, Шевченко вы все знаете. А Пантелей Махиня – это товарищ Хрущева по шахте, и Хрущев очень любил некоторые стихи Пантелея Махини, которые звучали так:

Люблю над книгой интересной
Огни эмоций зажигать,
Чтоб в нашей жизни суетливой
Гореть, гореть и не сгорать.

Честно говоря, действительно, неплохие строки, написанные 20-летним шахтерченком, который погиб где-то во время гражданской войны. И Хрущев говорил: «Вот как нужно писать, как Пантелей! А вы что пишете?!» И когда ему на стол положили этот самый пассаж вокруг Шевченко, то он просто в ужасной ярости сказал: «Да что это делает наша мОлодежь?!» Он произносил именно таким образом – мОлодежь... (...)

...Собственно говоря, с этого пассажа в музее Шевченко начинается антиинтеллигентская хрущевская кампания 1962-1964 годов. Вы поймите меня правильно, может, было бы что-то другое, может, не обязательно этот пассаж, но Хрущевская реакция начинается именно с этого момента. И, в общем-то, все было очень продуманно, потому что вследствие этого пассажа киевская молодая интеллигенция отмежевалась от московской, мол, ну, как же они так относятся к нашему Шевченко. Тем более, что приближался юбилей Шевченко 1964 года. А потом, когда через некоторое время началась атака Хрущева на московскую молодую интеллигенцию, то киевляне москвичей не поддержали. И заканчивается та короткая киевская «оттепель», которая конкретно началась примерно летом 1961 года, а заканчивается примерно в 1963 году...»

https://polit.ru/article/2010/05/21/kiev/

Підготував Віктор Ціон